«Итак, пусть решит меч. В мирное время на нас нападает враг. Так что вперед! К оружию! Любое промедление или сомнения – это предательство на родине». Эти слова стали символом начала Первой мировой войны в Германии. Их якобы произнес в Берлине император Вильгельм II, обращаясь к немецкому народу в первых числах августа 1914 года. Далее на iberlin.
Кайзер, война и берлинский балкон
На самом деле кайзер впервые выступил перед микрофоном только 10 января 1918 года. А 6 августа 1914 года речь была опубликована в правительственной газете Reichsanzeiger, а затем – в прессе и на открытках. Формально – все правильно. Но публично эти слова Вильгельм тогда не произносил. Он не выступал ни перед толпой, ни перед микрофоном. Это произошло лишь в 1918-м, когда о патриотичном подъеме речь уже не шла. Под руководством языковеда Вильгельма Дегена, записывающего важные исторические речи, кайзер прочитал свой текст для фонозаписи. После нескольких репетиций эти громкие фразы прозвучали. Сегодня их можно легко найти в интернете – «Речь кайзера».
Хотя немцы в целом, а берлинцы в частности, так и не услышали эту речь вживую, громких заявлений в те дни хватало. Одно историческое событие сменяло другое, страна языков в лихорадке катилась к войне. Каждый день – новые заголовки о нарастании кризиса, каждый день – толпы вокруг ораторов. 30 июля вечером объявили о всеобщей мобилизации в России. На следующий день Германия выдвинула требование отменить приказ, а Франции – оставаться нейтральной. Тогда же Вильгельм впервые появился на балконе над порталом IV Берлинского городского дворца – именно из него через четыре года Либкнехт попытается провозгласить социалистическую республику – и обратится к десяткам тысяч берлинцев, собравшимся в Лустгартене. Это стало первым шагом к почти неизбежной войне. Завершил он словами: «Идите в церковь, встаньте на колени и просите у Бога помощи для нашей отважной армии!» Многих это поразило – в частности художника Макса Либермана, изобразившего сцену в номере «Военного времени – художественных открыток», вышедшем в конце августа. Стоил он 50 пфеннигов, которые шли на благотворительность. Война стремительно ворвалась в обыденность художников.
Берлин в канун войны
О приближающейся буре над Европой в тот день говорили не только у дворца. Перед Арсеналом на Унтер-ден-Линден, недалеко от памятника Фридриху II, лейтенант зачитывал обращение об «угрозе войны». Его речь слушала толпа, которую военные сдерживали на безопасном расстоянии. 1 августа это все стало реальностью: объявление войны России и снова появление Вильгельма на балконе: «Я больше не признаю партий или вероисповеданий – мы все теперь только немецкие братья». По центру города, в частности Унтер-ден-Линден, разлетались срочные выпуски газет. Deutsche Tageszeitung вынесла на первую страницу лозунг «К оружию!» – и тут же повесила его витринами издательства целым рядом.
«Встаньте на колени перед Богом» – 2 августа этого призыва никто буквально не соблюдал, но толпа на общую молитву собралась огромная. Богослужение прошло на площади Короля (Königsplatz), рядом с Колоной Победы и памятником Бисмарку. Люди заполонили даже подъезд в Рейхстаг, а несколько любознательных мальчишек взобрались на колонны настолько высоко, насколько позволял их цоколь.
Мобилизация тыла
На волне патриотического подъема магистрат не остался в стороне и 3 августа, в день объявления войны Франции, обратился к берлинцам с заявлением. В обращении призывали к «жертвованию и самодисциплине», к «отваге к победе», к защите «немецкой сущности и культуры». В то же время предупреждали: не стоит скупать продукты, поднимать цены или действовать безответственно — например, забирать деньги из банков или государственных касс, чтобы спрятать их в чулок в момент, когда страна в опасности.
На следующий день, 4 августа, Рейхстаг официально поддержал войну: депутаты собрались в Белом зале дворца. Вильгельм появился в шлеме и повторил свой ключевой тезис, который уже упоминал ранее: «Я больше не знаю партий, я знаю только немцев». Лидеры партий должны были выйти вперед и подтвердить это рукопожатием – что и сделали под громкие возгласы одобрения.
А 5 августа, по личному приказу кайзера, прошел день всеобщей молитвы: «Мы провели пять богослужений. Когда церковь заполнилась уже в 10 утра, церковные служители позвали всех свободных пасторов, и очень быстро заполнили приходский зал и даже лестницу. Затем открыли и зал для молодежи», – писали из района Фриденау. Люди просили причастие перед отправкой на фронт, а многие молодые пары еще даже успевали пожениться.
Классические развлечения быстро исчезли: уже в августе упразднили театральные представления, музеи закрыли, а общественный транспорт и потребление электроэнергии ограничили. Только в январе 1915 года зерно и мясо попали под государственный контроль, а 23 февраля в Берлине впервые в Германии начали выдавать карточки на хлеб – предвестие будущего голода, кульминацией которого стал «зимний период с капустой» 1916-1917 годов. Несмотря на закрытые театры, на улицах все еще царило приподнятое настроение: торжественные марши солдат, рядом с которыми шли их семьи, а на второй год войны даже открыли для публики показательные окопы и учебные траншеи. И берлинцы, как обычно в таких случаях, становились в очередь.
Источники: